Сцена, где Лужин тайком подкладывает Соне деньги, чтобы потом обвинить её в краже, перекликается с эпизодом из романа Чарльза Диккенса «Мартин Чезлвит». Достоевский хорошо знал английский роман и сознательно использовал знакомый читателю сюжетный ход: лицемерный мистер Пекснифф тайком подсовывает деньги, чтобы потом обвинить человека в краже и выставить себя благодетелем.
Механика в обеих сценах одинаковая: сначала «щедрый дар», потом публичное разоблачение «вора». Достоевский вообще любил брать у Диккенса ситуации, где внешняя добродетель прикрывает подлость. Лужин у него — как раз такой «Пекснифф»: ему нужно не наказать Соню, а возвыситься в глазах окружающих и уязвить Раскольникова.
Как Лужин сам себя выдаёт
Обратите внимание, как он сам себя выдаёт — «при моей опытности не рискнул бы так прямо вас обвинить»: он заранее готовит оправдание на случай провала. Эта оговорка выдаёт расчёт: настоящий благодетель не стал бы просчитывать, как поведёт себя, если обвинение не сработает. Лужин же выстраивает линию защиты заранее, потому что для него важна не истина, а впечатление, которое он произведёт на окружающих.
В этом и заключается сходство с Пексниффом: оба персонажа разыгрывают роль добродетельного человека, но их добродетель — лишь инструмент для достижения собственных целей. Достоевский переносит этот диккенсовский тип лицемера на русскую почву, наполняя его новым психологическим содержанием.