В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» есть сцена, где Раскольников выходит после признания Соне и не может объяснить охватившее его чувство: «ощущение могло походить на ощущение приговоренного к смертной казни, которому вдруг и неожиданно объявляют прощение». Это сравнение не просто яркая метафора — за ним стоит личный опыт самого Достоевского.
22 декабря 1849 года писателя вывели на Семёновский плац, прочли смертный приговор, надели предсмертную рубаху — и в последнюю минуту объявили о замене казни каторгой. Об этом он писал брату Михаилу в тот же день: «жить мне оставалось не более минуты». Мгновение, когда смерть отступила, Достоевский запомнил навсегда — и передал своему герою.
Священник на лестнице
Г.А. Мейер замечает и ещё одну деталь: священник, которого Раскольников молча пропускает на лестнице, — отголосок того священника, что шёл рядом с помилованными на плацу. «Уж наверное в тот памятный день поклонился Достоевский обогнавшему его, облеченному в сан представителю церкви». Эта деталь связывает сцену на лестнице с пережитым автором на Семёновском плацу.
Что стоит за «необъятным ощущением»
За «необъятным ощущением вдруг прихлынувшей полной и могучей жизни» стоит реальный опыт автора — мгновение, когда смерть отступила и мир стал бесконечно дорог. Достоевский не описывает это чувство отвлечённо: он знал его по себе, поэтому сцена и звучит так достоверно.
Показательно, что это чувство писатель даёт именно Раскольникову — сразу после убийства. Герой, только что признавшийся в преступлении, переживает не ужас, а прилив жизни, будто ему тоже объявили прощение.