В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Разумихин мечтает об издательской деятельности и переводах, и это не случайная деталь. Издание переводных книг в 1860-е годы действительно было выгодным делом: спрос на них рос, а предложение отставало, потому что рынок был плохо освоен. Разумихин прямо говорит: «иные издания дают теперь славный процент», а причину видит в том, что «почти все наши книгопродавцы и издатели мало знают толку в своем товаре». Грамотный издатель, понимающий, что именно стоит переводить и как продавать, мог хорошо заработать там, где другие действовали наугад.
Личный опыт Достоевского
Достоевский вкладывал в уста Разумихина собственный юношеский опыт. В 1840-е годы он вместе с братом Михаилом задумывал перевод и издание сочинений Шиллера — и тоже, как и Разумихин, знал три европейских языка. Этот замысел не осуществился, но сама логика была той же: выбрать известного европейского автора, перевести и издать его, пока конкуренты медлят. А. Г. Достоевская вспоминала, что Фёдор Михайлович «ещё в юности мечтал о том, чтобы самому издавать свои произведения», — то есть издательское дело интересовало его задолго до того, как он стал известным писателем.
Как это работало на практике
Конкретный пример эпохи — типография О. И. Бакста, выпускавшая серию «Классические иностранные писатели в русском переводе» (1865), где печаталась «Исповедь» Руссо. Такие проекты действительно окупались: серийный формат позволял привлечь постоянного читателя, а имя европейского классика служило гарантией интереса. Для человека без большого капитала, но с языками и деловой хваткой — а именно таков Разумихин — переводы были самым доступным входом в издательский бизнес.
Именно поэтому переводы, а не оригинальные русские книги, казались Разумихину надёжнее: русская литература требовала работы с живыми авторами, гонораров, переговоров и риска, что рукопись не пойдёт, тогда как проверенный европейский автор уже доказал свою востребованность у читателя.