В рассказе Антона Чехова «Ионыч» сватовство Дмитрия Ионыча Старцева действительно строится как сделка — и сам автор подсказывает это словом «рассуждал». В голове героя звучит «какой-то холодный, тяжелый кусочек» — и он взвешивает брак как выгодную партию: «Дадут приданое, заведем обстановку». Рядом — трезвая оценка невесты: «избалована, капризна, спит до двух часов», а он «дьячковский сын, земский врач».
При этом сводить всё к голому расчёту не стоит. Старцев в этот момент действительно ошеломлён, ему «туманно, но радостно, тепло», он едет делать предложение на волне влюблённости. Расчёт и чувство у него идут параллельно, и именно эта двойственность — чеховский сигнал: А.П. Чудаков называет такие детали «намеками», предсказывающими, «что из доктора Старцева получится Ионыч».
Так что сделка — но не холодная, а полусознательная: чувство уже подтачивается практичностью.
Что стоит за двойственностью героя
Чехов строит образ Старцева на постоянном столкновении высокого и низкого. Молодой земский врач, только что приехавший в губернский город С., ещё способен на живое чувство: он влюблён в Катерину Ивановну, ездит к Туркиным, волнуется перед предложением. Но рядом с этим волнением живёт привычка всё просчитывать — приданое, обстановку, будущее положение в обществе.
Эта двойственность не случайна. Чехов показывает, как постепенно практичность вытесняет чувство: в финале от влюблённого доктора остаётся Ионыч — обрюзгший, раздражительный человек, для которого главное в жизни уже не любовь, а деньги и покой. Сватовство — один из первых моментов, когда этот будущий Ионыч даёт о себе знать.
Именно поэтому вопрос «сделка или чувство» не имеет однозначного ответа: в Старцеве в этот момент уживаются оба начала, и Чехов намеренно не разрешает эту двойственность, оставляя читателю возможность увидеть в герое и живого человека, и будущего обывателя.