В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» на шее старухи-процентщицы висят сразу три святыни: «два креста, кипарисный и медный, и финифтяный образок». Это не бытовая подробность, а смысловой узел: внешняя набожность ростовщицы, живущей по законам наживы, вступает в прямое противоречие с её ремеслом.
Кипарисный крест — самый дорогой для верующего: его часто давали при крещении или благословляли им. Медный — простой, «мужицкий». Ростовщица, которая даёт «вчетверо меньше, чем стоит вещь», носит на себе и тот и другой, то есть внешне блюдёт веру во всей её полноте — от благословения до простонародной нательной святыни.
Степанян К.А. обращает внимание, что эти кресты и образок висели «на пропитанном кровью шнурке на груди убитой». Деталь важна не только сама по себе: позже Соня предложит Раскольникову свой кипарисный крест, оставив себе медный, Лизаветин. Святыни старухи и святыни её жертвы-сестры оказываются связаны через кровь — через одно и то же преступление.
Достоевский строит парадокс: символы веры соседствуют с «туго набитым» кошельком. Это подчёркивает двойственность самой старухи — и, шире, разрыв между внешней религиозностью и внутренней корыстью. Человек может носить на груди крест и образок и при этом держать в закладе чужое имущество, оценивая его вчетверо дешевле.
Отдельный вопрос — что значила эта деталь для самого Раскольникова в момент убийства. Он срезал шнурок, чтобы забрать кошелёк, и вряд ли всматривался в то, что на нём висело. Но именно эта подробность остаётся в тексте как немой укор: убийство совершено не просто над «злой старушонкой», а над человеком, который носил на себе знаки веры.