Фраза о мрачных и странных влияниях Петербурга на душу человека — один из ключей ко всему роману Фёдора Достоевского «Преступление и наказание», и она совсем не про погоду. Петербург у Достоевского не фон, а действующая сила: городской воздух, духота, теснота, жёлтые обои давят на героя, будто подталкивая его к преступлению.
Г.Ф. Коган в реальном комментарии отмечает, что мысль о влиянии климата на душу человека «нередко высказывалась в 1860-е годы», причём в тех самых сочинениях, которые Достоевский прямо упоминает в романе: А. Вагнер писал, что «преступления соопределяются также и влиянием природы, например погодою». То есть писатель опирается на модную тогда идею среды — представление, что человек есть продукт условий, в которых он живёт, и что преступление можно объяснить внешними обстоятельствами.
Но Достоевский переворачивает эту идею. Если бы всё сводилось к среде, убийство было бы снято с Раскольникова как вина — виноваты духота, теснота, петербургский климат. Однако сам герой вскоре будет мучиться вопросом: он убил потому, что «заболел» от петербургского воздуха, или всё-таки потому, что решил? Это и есть главный нерв романа — среда или воля.
Достоевский не снимает ответственности с человека и не отдаёт его целиком во власть обстоятельств. Петербург в романе — искуситель, а не оправдание: он создаёт условия, в которых страшная мысль вызревает легче, но саму мысль герой вынашивает сам. Именно поэтому климатические влияния оказываются не объяснением преступления, а проверкой идеи, будто человек полностью определяется средой.