Это сравнение Порфирия Петровича из романа Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» — не красное словцо, а точная историческая аллюзия. Австрийский гофкригсрат был высшим военным советом империи, который в 1805 году разработал на бумаге блестящий план против Наполеона, а на деле фельдмаршал Мак сдал под Ульмом всю армию в плен без серьёзного боя.
Куда бьёт это сравнение
Порфирий бьёт этим сравнением прямо в теорию Раскольникова. Тот ведь тоже всё «остроумнейшим образом рассчитал» в кабинете — а на деле убийство пошло не по сценарию, и он сам явился с повинной. Отвлечённый расчёт, оторванный от живой реальности, всегда проигрывает — вот что говорит следователь.
Гофкригсрат здесь работает сразу на двух уровнях. На поверхности — это насмешка над штабным мышлением, которое уверено, что война разыгрывается по чертежам. Глубже — приговор любой теории, построенной в тиши кабинета и не проверенной жизнью. Раскольников именно такой теоретик: он вывел свои «правила» для необыкновенных людей, примерил их на себя — и потерпел крах при первом же столкновении с реальностью. Следователь не спорит с ним напрямую, он просто показывает исторический пример того, чем заканчиваются красивые планы.
Откуда Достоевский взял этот образ
Любопытно, что Достоевский, скорее всего, отталкивался от «Войны и мира» Толстого: сцена с Маком в штабе Кутузова печаталась в «Русском вестнике» как раз между частями «Преступления и наказания». Насмешка Порфирия над «отвлечёнными доводами рассудка» перекликается с иронией Кутузова над расчётами гофкригсрата.
Так что Порфирий не просто щеголяет эрудицией. Он уже начал свою игру против Раскольникова: говорит вроде бы о далёких событиях 1805 года, а на самом деле описывает самого собеседника и его судьбу.