В рассказе Антона Чехова «Ионыч» Котик упоминает роман Алексея Писемского «Тысяча душ» не случайно: эта книга работает как скрытая характеристика сразу двух героев — и самой Котика, и Старцева. А. С. Степанова отмечает, что исследователи давно видят параллели между этим романом и «Ионычем» — «попытки "честного чиновника" бороться со злом, и нравственный выбор, который ему предстоит совершить, так или иначе связанный с женитьбой».
То есть Котик читает книгу про человека, которому предстоит выбор между идеалами и выгодой, между чувством и расчётом. Она рассказывает об этом Старцеву с лёгкостью, посмеиваясь над именем автора — «Алексей Феофилактыч», — и тут же убегает, оставив его с запиской. Литература для неё пока остаётся салонным разговором, а не опытом. Название романа Писемского при этом звучит почти как ирония: «тысяча душ» — и о крепостных, и о душах живых людей, которых герои «Ионыча» постепенно теряют.
Степанова также напоминает, что в романе Писемского звучит «Лучинка», и Чехов вплетает её в ту же сцену. Эта песня передаёт «то, чего не было в романе и что бывает в жизни» — то есть настоящее чувство, которое герои не умеют ни назвать, ни удержать.
Так упоминание «Тысячи душ» становится двойным зеркалом: Котик читает о выборе, который ей самой ещё предстоит, а Старцев слушает — и не слышит ни книги, ни песни, ни того, что происходит между ними.