В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» эта характеристика — не бытовая деталь, а сатирический ярлык. Фамилия Лебезятникова говорящая, и Достоевский сам это подчеркнул в черновиках: «Лебезятников, лебезить, поддакивать... картина лебезятничества», а нигилизм для него — «лакейство мысли». То есть персонаж — не просто чудак с «новыми идеями», а сатира на моду поддакивать любой свежей доктрине.
«Следить за новыми мыслями» в устах Достоевского означает не самостоятельное искание истины, а рабское следование за модой. Лебезятников не мыслит — он подхватывает. Его «новые мысли» всегда чьи-то чужие, заимствованные из последней прогрессивной брошюры, и потому так легко превращаются в карикатуру.
Как это связано с идеями Мармеладова
Показательно, что о его «науке» мы узнаём из уст Мармеладова, который пересказывает: «сострадание в наше время даже наукой воспрещено и что так уже делается в Англии, где политическая экономия». Здесь важно, кто именно произносит эти слова: человек, доведённый до крайней степени унижения, с горечью констатирует, что милосердие объявлено устаревшим.
Б. Н. Тихомиров видит здесь ключевой для романа спор: Лебезятников и Лужин предлагают «отбросить заповедь „возлюби“», а Достоевский-художник отвечает иначе — трагедия рождается именно там, где сострадание сталкивается с «житейским благоразумием». Лебезятников и Лужин оказываются в одном лагере: оба готовы пересчитать человека по арифметике выгоды, только один делает это грубо, а другой — под личиной передовых взглядов.
Карикатура на вульгарное западничество
Так что Лебезятников — это карикатура на вульгарное западничество, где модная теория отменяет милосердие. Достоевский не спорит с западной мыслью как таковой — он высмеивает её поверхностное, лакейское усвоение, при котором громкие слова о науке и прогрессе служат оправданием душевной глухоты. Именно поэтому «следящий за новыми мыслями» звучит у него как приговор, а не как похвала.