В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» «медная ахиллесовская каска» — это пожарный шлем с гребнем, который носили служители при пожарной каланче. Достоевский называет его «ахиллесовским» потому, что такие шлемы украшал гребень, напоминающий шлем античного героя Ахиллеса. Г.Ф. Коган поясняет: «Ахиллеса обычно изображали в шлеме, увенчанном нависшим вперед гребнем».
Деталь эта держится на двойном дне — бытовом и ироничном. С одной стороны, перед нами обычная принадлежность пожарного поста, вещь из петербургского уличного быта. С другой — само имя «Ахиллес» поднимает её до античного масштаба, и в этом несоответствии рождается насмешка.
Ирония — в разрыве между величественным именем и тем, кто этот шлем носит. Античный образ героя сталкивается с заспанным будочником-евреем, у которого на лице «вековечная брюзгливая скорбь». Мелкий, сниженный «Ахиллес» на пороге «Америки» — насмешка над героическим.
Г.А. Мейер тоже обращает внимание на «совершенную неизбежность этой встречи» Свидригайлова с «Ахиллесом». Сцена, где Свидригайлову нужен «официальный свидетель», строится на этой сниженной фигуре: вместо торжественного свидетеля перед ним оказывается заспанный сторож в шлеме, похожем на античный.
Так бытовая деталь — медный пожарный шлем — через античное имя превращается в средство характеристики и в иронический комментарий к происходящему.