В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» эти слова Мармеладов говорит Соне, вернувшейся с улицы, где она добывала деньги для голодающей семьи. Фраза — изменённая цитата из Евангелия от Луки (7:47–48): «прощаются грехи ея многие за то, что она возлюбила много». Мармеладов переиначивает её, обращая к Соне — «прощаются же и теперь грехи твои мнози» — и вкладывая в слово «мнози» не укор, а надежду: чем больше греха, тем больше прощения, если есть любовь.
Достоевский знал эти строки наизусть — в его личном экземпляре Евангелия они отмечены особым знаком. Это не случайная обмолвка спившегося чиновника, а выстраданная мысль: Соня идёт на жертвенный грех ради семьи, и именно жертвенность, а не праведность, открывает ей путь к Богу.
Как эта мысль связана с Раскольниковым
Г.А. Мейер замечает, что для Раскольникова здесь всё слилось воедино: «Соня, её жертвенность, Христос и Его прощение» — и он уже предчувствует, что Соня простит и его самого. Так в исповеди Мармеладова, задолго до признания Раскольникова, звучит тема прощения через страдание.
Почему эти слова произносит именно Мармеладов
Достоевский отдаёт евангельскую формулу не священнику и не праведнику, а человеку, который сам себя называет «свиньёй» и «скотом». Мармеладов — отец Сони, тот, чья слабость и пьянство толкнули её на панель; он виноват перед дочерью больше всех. И именно он, а не кто-то безупречный, первым произносит ей отпущение. В этом логика Достоевского: право свидетельствовать о прощении получает тот, кто сам нуждается в нём сильнее всего. Слова, сказанные падшим отцом падшей дочери, звучат не как приговор, а как обещание — и потому западают в душу Раскольникову, случайному свидетелю этого разговора в трактире.
Так в исповеди Мармеладова, задолго до признания Раскольникова, звучит тема прощения через страдание.