В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» обезумевшая от горя Катерина Ивановна выводит детей на улицу и заставляет их петь «Cinq sous». Это припев французской песни «Приданое овернской невесты», написанной композитором Пюже. Достоевский взял её из драмы А. Деннери и Г. Лемуана «Божья милость» (1841), с успехом шедшей в петербургских театрах в 1840-е годы.
В чём смысл этого эпизода
Смысл выбора глубоко ироничен. Катерина Ивановна заставляет детей петь о «пяти су», которые нужны, чтобы сколотить хозяйство, — а сама она нищая, больная, на грани безумия. Песня о приданом, о будущем достатке звучит из уст детей, у которых нет ни дома, ни денег, ни будущего.
Это и её попытка сохранить видимость «благородства». Катерина Ивановна тут же предлагает «Malborough s'en va-t-en guerre», потому что это «совершенно детская песенка» и «употребляется во всех аристократических домах». Она цепляется за репертуар, который должен подтвердить её принадлежность к образованному сословию, — и в то же время стоит с детьми на улице, протягивая руку за подаянием.
Достоевский сталкивает аристократический жест с уличным нищенством — в этом весь ужас сцены. Французский текст, театральная песенка из модной драмы, «употребляемая во всех аристократических домах», превращается в способ выпросить копейку. Чем изысканнее и «благороднее» звучит песня, тем невыносимее контраст с положением поющих.
Почему это ключ к трагедии Катерины Ивановны
Вся жизнь Катерины Ивановны — игра в «полковничью дочь», в благородное происхождение и воспитание, которое уже ничего не значит в её реальной судьбе. Она получила образование, знает французский, помнит салонные песенки — и всё это оказывается бесполезным перед нищетой, болезнью и смертью. Песня «Cinq sous» — о приданом, о том, что нужно, чтобы начать хозяйство, — звучит как издевательство над женщиной, у которой не осталось ничего.
Дети поют о пяти су, которых хватило бы на обзаведение, — а у их матери нет и этих пяти су. Аристократический репертуар, который должен был бы свидетельствовать о достоинстве, становится реквизитом уличного попрошайничества. Именно в этом эпизоде трагедия Катерины Ивановны достигает предела: она до конца держится за роль, которую жизнь давно отняла у неё.