Это кульминация «теории» Раскольникова в романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» — момент, когда герой сам формулирует её Соне. Он делит людей на два разряда: обыкновенных, которые живут по общему закону, и необыкновенных, которым «всё позволено» ради великой цели. Наполеон для него — образец такого «властелина».
Ключевое слово здесь — «посметь». Раскольников признаётся, что убил не ради денег, а чтобы проверить: он ли «право имеющий». И тут же выдаёт себя: «я только осмелиться захотел, Соня, вот вся причина!». Теория оказывается не холодным расчётом, а лихорадочной попыткой оправдать собственную слабость.
Закон нравственный против права сильного
В черновиках Достоевский прямо противопоставляет этой философии «закон нравственный»: «Наполеоны попирали и изменяли их... Есть один закон — закон нравственный». То есть автор с самого начала знал, чем обернётся эта философия, и вкладывал в уста героя не откровение, а саморазоблачение.
Показательны и слова, которыми Раскольников сопровождает свою исповедь: «озлился», «в мрачном восторге». Он сам чувствует, что это не истина, а исступление. Деление на «властелинов» и «тварей дрожащих» звучит у него не как спокойное убеждение, а как выкрик человека, который уже надломлен содеянным и ищет хоть какое-то оправдание.
Именно поэтому фраза о том, кто «много посмеет», — не апофеоз теории, а её агония. Раскольников не столько утверждает право сильного, сколько пытается убедить самого себя, что имеет это право.