В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Раскольников, узнав о решении сестры выйти замуж за Лужина, произносит: «На Голгофу-то тяжело всходить». «Голгофа» здесь — не просто метафора тяжёлого выбора, а точный евангельский образ: Голгофа — место распятия Христа. Раскольников видит в решении Дуни добровольную жертву собой ради других — она выходит за нелюбимого и недостойного Лужина, чтобы помочь брату и матери.
Он произносит это с горечью и узнаванием. И тут же признаёт, что Дуня идёт на это не из выгоды — «для другого вот и продает! Для милого, для обожаемого человека продаст!». То есть её жертва — из любви, а не из корысти, как у Лужина.
Второй слой: Раскольников узнаёт в сестре себя
Но есть и второй слой: Раскольников узнаёт в сестре себя. Г. А. Мейер замечает, что в её жертвенном порыве он чувствует «затаенную гордыню» и скрытое презрение к людям — и не всё ли равно, каким путём бросать «надменный вызов Богу»: убийством или такой вот жертвой. Голгофа для него — и святость, и гордыня одновременно.
Это узнавание мучительно для героя: он сам только что переступил черту, оправдывая себя правом «необыкновенного» человека, и вдруг видит тот же жест — жертву собой ради других — в поступке сестры, но без крови и топора. Разница в том, что Дуня приносит в жертву не чужую жизнь, а свою. Именно поэтому её «Голгофа» одновременно восхищает и отталкивает Раскольникова: она напоминает ему, что можно было выбрать другой путь — не убийство, а самопожертвование.