В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» ссыльные поляки в остроге — не сюжетный поворот, а важная деталь каторжного мира Раскольникова. Это реальность, которую Достоевский знал лично: он отбывал каторгу в Омске в 1850–1854 годах, и поляки-политические преступники находились там вместе с ним. Об этом напоминает реальный комментарий Г.Ф. Когана: такие ссыльные действительно отбывали каторгу в Омском остроге одновременно с писателем.
Но Достоевскому здесь важно не историческое правдоподобие, а сословный раскол внутри каторги. Поляки-дворяне «считали весь этот люд за невежд и хлопов и презирали их свысока» — и Раскольников, сам дворянин, вдруг видит, что презирающие неправы. Это мучительный момент: он оказывается между «господами» и народом и не принадлежит ни к кому.
Отсюда и его одиночество: «Его же самого не любили и избегали все». Каторга повторяет его петербургский раскол — только теперь он видит его изнутри, глазами отверженного.
Сословная рознь, а не само преступление, становится главной стеной между Раскольниковым и другими. Поляки-дворяне держатся особняком, противопоставляя себя остальным каторжанам, и в этом презрении к «хлопам» Раскольников узнаёт собственный недавний взгляд свысока — тот самый, с которым он когда-то смотрел на людей вокруг. Именно поэтому он не может примкнуть ни к презирающим, ни к презираемым: первые ему чужды по духу, вторые не принимают его как барина.
Достоевский показывает, что настоящая пропасть пролегает не между преступником и обществом, а внутри самого человека и между сословиями. Каторга не наказывает Раскольникова одиночеством — она обнажает то одиночество, которое он нёс в себе ещё в Петербурге.