В рассказе Антона Чехова «Ионыч» кладбищенская сцена занимает особое место, и Ю. К. Щеглов видит в памятнике итальянской певице Деметти важный переходный момент всей этой сцены. По его наблюдению, эпизод с забытой певицей играет роль «переходного звена между грустно-лирической и патетической частями кладбищенской сюиты».
Сначала кладбище открывается Старцеву как зачарованный мир покоя, прощения и вечности, но именно абзац о Деметти меняет тональность — с грустно-лирической на страстную и нетерпеливую. Смысл здесь в том, что забытая певица становится мостиком от «вечного покоя» к «вечной страсти»: её памятник-часовня с ангелом и лампадкой, при том что о самой певице «в городе уже никто не помнил», соединяет смерть с любовью и желанием.
Дальше Старцев уже видит вместо мрамора «прекрасные тела» и ждёт любви «во что бы то ни стало». Так безвестная Деметти оказывается точкой, где кладбище превращается в эротико-кладбищенский эпизод — мотив, который Щеглов называет древним архетипическим.
Именно на этом переломе Старцев впервые по-настоящему чувствует томление, а не просто скуку. Роль эта отдана не кому-то из живых, а забытой певице: её забвение и её искусство разом отсылают и к смерти, и к страсти, которых уже не найти в обыденной жизни города С.