В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Порфирий Петрович в разговоре с Раскольниковым обмолвливается, что «поехал намедни к Б—ну». За сокращением «Б—н» скрывается доктор Сергей Петрович Боткин — один из самых известных петербургских врачей того времени. Г.Ф. Коган в реальном комментарии к роману поясняет, что подразумевается именно Боткин, у которого лечился и сам Достоевский.
Деталь вроде бы бытовая: следователь жалуется на здоровье, кашель, одышку. Но она работает на образ Порфирия — человека, который болтает о пустяках, курит, отвлекается, а сам в это время внимательно изучает собеседника. «Всё ведь относительно, Родион Романыч, всё относительно!» — эта фраза выдаёт его манеру прятать мысль за светской болтовнёй.
Почему Достоевский вообще прячет имя за буквой с тире? Такой приём — сокращённое обозначение реального лица через первую букву и прочерк — был в ходу в русской литературе XIX века, когда речь шла о живых или недавно умерших современниках. Читатель той эпохи легко расшифровывал намёк, а автор избегал прямого называния. Боткин был фигурой настолько известной, что одной буквы хватало: его знала вся образованная публика Петербурга.
Для сцены это важно ещё и потому, что визит к модному доктору — штрих к социальному портрету Порфирия. Он не просто следователь, а человек, встроенный в петербургский быт, со своими связями, привычками и слабостями. Жалоба на здоровье делает его живым, почти добродушным — и тем сильнее контрастирует с тем, как он на самом деле ведёт допрос.
Так что «Б—н» — не случайная оговорка, а деталь, которая одновременно отсылает к реальному Петербургу 1860-х и подчёркивает двойственность Порфирия: с виду болтун, по сути — следователь, который уже что-то прощупывает.