Что значит «мы чуть не двести лет как от всякого дела отучены» в «Преступлении и наказании»

«Преступление и наказание» · V

Эта фраза Разумихина в романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» — не бытовая реплика, а публицистическая мысль самого автора, вложенная в уста героя. В ней слышится упрёк петровской реформе, которая, по мысли Достоевского, отделила дворянство и разночинцев от «почвы», от живого народного дела.

Достоевский ещё в журнале «Время» писал, что реформа разъединила образованное общество с народом, а в набросках к «Эпохе» прямо связывал это с Петром: «С петровской реформой... мы приняли в себя буржуазию и отделились от народа». Двести лет — это и есть отсчёт от петровских преобразований до времени действия романа: срок, за который несколько поколений образованного сословия выросли в отрыве от общего с народом дела.

Разумихин, сам разночинец, чувствует эту пустоту — отсюда его горечь и жажда «дела». Он не праздный болтун: именно он хлопочет о переводе Раскольникова, ищет заработок, устраивает издательские планы. Но личная энергия не отменяет того, что говорит через него Достоевский: целое сословие утратило навык живого, общего, «почвенного» дела, и никакая частная активность эту трещину сама по себе не залечит.

Так что фраза — не бытовая реплика, а публицистическая мысль Достоевского, вложенная в уста героя.

Источники

Задайте свой вопрос по этой книге

Выделите любой фрагмент — и ИИ ответит на основе материалов, отобранных филологами.

Читать «Преступление и наказание» →

Другие вопросы по главе V

Все вопросы по книге «Преступление и наказание» →