В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» шляпа и перчатки Лужина — это не про практичность, а про самопрезентацию. Достоевский прямо говорит: «щегольская, новехонькая, круглая шляпа» и «прелестная пара жувеневских перчаток сиреневых» нужны, чтобы свидетельствовать о «цели» визита — Лужин пришёл показать себя. Перчатки он не надевает, а «только носит в руках для параду» — то есть вещь существует не для дела, а для взгляда.
Это деталь-характеристика. Лужин весь собран из внешнего: модный пиджак, завитые волосы, бакенбарды «в виде двух котлет». За этим лоском — желание выглядеть моложе и значительнее сорока пяти лет, произвести впечатление на Раскольникова и его мать. Бережность к вещам выдаёт человека, для которого ценность — в оболочке, а не в содержании.
Щегольство как приём разоблачения
Достоевский вообще любит разоблачать героев через быт: щегольство здесь — сигнал самолюбия и фальши. Сравните с «щегольскими смазными сапогами» хозяина распивочной — тот же приём, только сниженный.
Тщательность, с какой Лужин обходится со своими вещами, — оборотная сторона его отношения к людям. Вещь для него ценна, пока производит нужное впечатление; так же и с людьми он выстраивает отношения по расчёту. Шляпа и перчатки оказываются точнее любых слов: они показывают, что весь Лужин — фасад, за которым нет ничего, кроме самолюбия.