Вопрос о том, как меняется герой рассказа Антона Чехова «Ионыч», занимает критиков уже больше века. Спор идёт не о факте очерствения, а о его причинах и о том, насколько сам Старцев виноват в своей судьбе. Овсянико-Куликовский ещё в 1899 году описал «постепенное очерствение души молодого врача», но сразу оговорился, что это «отнюдь не рассказ „на старую, избитую тему о том, как среда заедает свежего человека“». Уже тогда критик спорил с упрощённым прочтением: Старцев всё понимает про пошлость обывателей, но сам не выключен из «рутины, которая ему так ненавистна в других».
Что меняют современные исследователи
Современные исследователи идут дальше и спорят с самой схемой «идеалы — среда — падение». О.В. Богданова замечает, что Чехов с первых строк не столько идеализирует героя, сколько иронизирует: Старцев показан «обыкновенным и ординарным», а не исключительным. По её мысли, без пятой главки вывод о герое был бы прост и однозначен — но именно она усложняет картину.
Итог спора
Получается, современная наука не столько соглашается с «очерствением», сколько уточняет: это не гибель хорошего человека, а постепенное проявление того, что было в нём изначально.