В финале рассказа Антона Чехова «Ионыч» Иван Петрович Туркин провожает жену и дочь на вокзале: когда поезд трогается, он утирает слёзы и кричит привычное «Прощайте пожалуйста!». Ю. К. Щеглов объясняет эту деталь через столкновение настоящего страдания с готовой комической ролью.
Исследователь называет эти слёзы «типичными слезами паяца», которые катятся из-под комической маски. Они обнажают «фальшь и неуместность, но вместе с тем и обязательность играемой роли». Иначе говоря, знакомая манера острить продолжает действовать даже там, где человеку больно.
Как меняется смысл этой сцены по сравнению с началом
Важно различать начало и конец этой линии. Раньше юмор Туркина сопровождал переживания других людей и вступал с ними в диссонанс. Теперь, по Щеглову, «страдающий и острящий человек сошлись в одном лице». Поэтому нельзя свести сцену к тому, что слёзы тоже притворные: смысл именно в совмещении страдания и привычной маски.
Что собирает воедино заключительная картинка
Заключительная картинка собирает вместе главные для этого разбора мотивы: автоматизм, повторение знакомых жестов и несовпадение внешнего оживления с внутренним неблагополучием. Туркин остаётся в своей роли, но его слёзы позволяют увидеть под ней живого человека. Это интерпретация Щеглова, а не утверждение, что Чехов сам дал психологическое объяснение каждому жесту.