Это одна из ключевых реплик Раскольникова в романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание»: в ней герой формулирует оправдание для будущего убийства. Мысль простая — если ты великий, тебе позволено больше, а грусть оказывается ценой величия.
Б. Н. Тихомиров указывает, что у этой фразы библейские корни — отсылка к Екклезиасту: «во многой мудрости много печали; и кто умножает познание, умножает скорбь». Но Раскольников переворачивает смысл: у Екклезиаста скорбь — удел всякого познающего, а у героя грусть становится привилегией «избранных».
Г. Ф. Коган добавляет другой источник — Фурье, у которого Цезарь, «достигнув престола мира, был поражен тем, что в таком высоком положении нашел лишь пустоту и тоску». То есть величие оборачивается пустотой.
Обе отсылки работают против самого Раскольникова: его «право» на убийство опирается на идею, которая внутри себя уже содержит приговор — одиночество и тоску.