«Среда заела» — это популярная в 1860-е годы формула, которой объясняли преступления и падения людей дурным устройством общества: человек не виноват, виновата среда, которая сделала его таким. В романе Фёдора Достоевского «Преступление и наказание» Разумихин вкладывает в неё именно такой смысл, пересказывая ходячие идеи социалистов: если всё дело в среде, то преступник — не преступник вовсе. Достоевский с этой логикой яростно спорил.
Почему Достоевский считал теорию среды софизмом
В одной из статей журнала «Время» эта формула названа «софизмом», который «снимает с личности всякую ответственность». Позже, в «Дневнике писателя», Достоевский назовёт «заедающую среду» «любимым теперь учении нашем», суть которого — «есть только подлое устройство среды, а преступлений нет вовсе».
Для писателя это было не отвлечённое философское разногласие, а вопрос о самом основании нравственности. Если человека можно полностью объяснить обстоятельствами, то исчезает и вина, и совесть, и внутренняя работа души — всё то, что для Достоевского и составляло человека. Поэтому он противопоставлял теории среды идею нравственной ответственности личности: человек сам отвечает за свои поступки, как бы ни была плоха среда.
Как это связано с Раскольниковым
Показательно, что Раскольников сам не хочет прятаться за «среду». Его теория устроена иначе: он претендует на право преступить по собственной воле, а не потому, что его вынудили обстоятельства. Ему мало оправдания «меня заела среда» — он хочет доказать, что имеет право на поступок как «необыкновенный» человек. Именно поэтому разговор о среде в романе не отменяет главного вопроса, а обостряет его: если преступник не виноват, потому что виновата среда, то кто тогда вообще отвечает за содеянное?
Достоевский ставит этот вопрос не как теоретическую задачу, а как личную драму героя, который в итоге приходит к признанию собственной вины.